Израиль на ладони

Израильский форум

Народ, города, по интересам
Форумы:
Текущее время: 15 Ноябрь, 2018 21:21

Часовой пояс: UTC + 2 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 117 ]  На страницу Пред.  1 ... 4, 5, 6, 7, 8
Автор Сообщение
СообщениеДобавлено: 2 Март, 2013 10:35 
Не в сети

Зарегистрирован: 12 Ноябрь, 2012 09:00
Сообщения: 6
Уважаемый ИРЭМ! Я думаю, что политики, достигнув власти, в основном, перестают учиться! У них не хватает времени. Они не учат историю! Ведь абсолютно ясно - чем более заострён шпиль власти - тем более власть оперативна, едина и эффэктивна. А "драчку" надо предоставить оппозиции! В борьбе за лидерство оппозпция будет вынуждена принимать популистские решения и этим заставлять коалицию предпринимать меры обеспечения безопасности, благополучия и права граждан! Моше.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 25 Май, 2013 18:58 
Не в сети

Зарегистрирован: 18 Март, 2011 09:19
Сообщения: 12
Откуда: CCCP
Moshe999 писал(а):
Можно не разделять идеологию и моральнные принципы Шимона Переса, но невозможно не признать, что Шимон Перес один из крупнейших и влиятельных мировых политических деятелей столетия! Совершенно НЕ могу понять его восхваления "российского гостеприимства для евреев"???!!!
Вот краткое (мягко изложенное) повествования "О РУССКОМ ГОСТЕПРИИМСТВЕ". Моше.
...О евреях России....


Какие пакостные русские. Это ж надо при 3,9 процентов евреев в России установили от 5 до 10 % квоты для еврее в учебных заведениях. И это при том что в Варшаве, студентов евреев, бывало и до 50%. Когда же вы перестаньте передергивать факты, это говорит об одном, по честному не умеете жить, нужно всегда найти крайнего и свалить на него свои просчеты.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 25 Май, 2013 19:05 
Не в сети

Зарегистрирован: 18 Март, 2011 09:19
Сообщения: 12
Откуда: CCCP
Позвольте отвлечь ваше внимание, от непрерывных стенаний и причитаний, по поводу злобного Сталина и еще более злобной России во всех ее формах правления.
Напомню, что пару лет назад задал вопрос профессору, ожидал, что последуют некие отговорки и прочая ерунда, но вразумительного ответа не получу. Так и получилось.
Спасибо профессору, лишний раз показал, «авторитет», раскручивающий себя на публике, является таковым, лишь для узкого круга людей не способных самостоятельно думать.
Почему же так упорно молчал профессор? А что можно сказать, если согласно статистики, в России в начале 20 века евреев проживало 3,9 процента. Немного, но вот во всевозможных революционных «конторах» их присутствовало от 33 до 100 % . То есть раздули пожар революции, спалили в нем страну, угробили людей , а сегодня заняли позу «я не я, и лошадь не моя».
Был такой Гальперн, он открытым текстом в начале 1910 годов, заявлял о насильственном свержении власти. Притом это не РСДРП или эсер. Эти отдельная песня. Тут догадливых много, найдете кто это.
А вот еще , по поводу февральской революции , у очевидцев, от этого времени осталось неизгладимое впечатление: евреи и грузины - грузины и евреи. Видно Это у Шариковых такое впечатление, а у Швондеров стойкое отрицание своих «проделок».
По поводу Ленина, важно не то что тут пишет профессура, а что говорил сам Ленин, или Швондеры и с этим спорить будут. Так вот, дедушка Ленин, видно так же как вы любил русский народ, поэтому сообщил М. Горькому, что русский человек умным бывает очень редко, а если умный, то это еврей или с примесью еврейской крови. Швондеры, Ленина как будем считать, умником или русским? (Не напрягайтесь, вопрос риторический). А может напомнить об окружении Ильича? Так вот они родимые, Парвус (Гельфанд), Ганецкий (Фюрстенберг), Урицкий, Радек (Собельзон), Суменсон. Из других участников (чьи имена были известны), Воровский (Орловский) был, видимо, поляк и только Козловский - возможно, русский.
А кто готовил октябрьскую революцию? Зная, что профессор, как правило, ответит через несколько лет, сам отвечу на этот вопрос. Вот состав «политбюро», Ленин, Зиновьев, Каменев, Троцкий, Сталин, Сокольников (Бриллиант), Бубнов. То есть евреи преобладали, а русский здесь один Бубнов. Свершилась революция, и кто у нас оказался на «олимпе», Ленин, Свердлов и Троцкий. Свердлов занял посты, главы государства (председатель ВЦИК), секретаря ЦК (тогда - единственного). Во главе армии встал Троцкий, Петроград возглавлял Зиновьев, Москву - Каменев, внешней политикой руководил Радек, Коминтерном - Зиновьев, прессой – Стеклов…
Рассказать что эти не "евреи" делали как они "возлюбили Россию".


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 30 Май, 2013 10:44 
Не в сети

Зарегистрирован: 12 Ноябрь, 2012 09:00
Сообщения: 6
Борисыч- Борисыч! За что вы так ненавидете русский народ, а заодно и всех Россиян?! 200, которые вы указываете и, быть может ещё 100, которых вы не выявили, евреев-выкрестов, которые присоединились к письму Троцкого во всех газетах о том, что они НЕ евреи, а люди МИРА(!!!) сумели заставить 150 000 000 русских и 35 000 000 других Россияи создать и укрепить человеконенавстническое государство ленина-сталина?!
В ЧК и её позднейших модификациях, включая войска НКВД, охрану лагерей и другие виды госбезопасности служило более 25 000 000 человек и вся эта силища покорно, как овцы, принимала диктат 300 выкрестов!!!???
На вашу риторическо-ироническую «писульку» не стоило бы отвечать, но наши аспиранты заставили (с примением силы!) меня, для сведения ФОРУМЧАН и гостей, просто читателей нашего форума, напомнить некоторые, известные, но порою забываемые факты:
В ВОВ в Красной Армии служили 501 000 евреев, в том числе 300 000 добровольцев! 300 000 евреев погибло в боях на фронте с фашистами. Не смотря на ограничения, установленные Сталиным за БОЕВЫЕ ПОДВИГИ в ВОВ 109 евреев награждены званием «Герой Советского Союза».
В боях с фашистами погиб мой брат Зиновий Жидовецкий и четыре кузена, атакже мои известные мне родственники.
Жидовецкий Арон Семенович 1906 - 1942
Жидовецкий Берко Ушерович ? - 1943
Жидовецкий Давид Иосифович 1903 - 1945
Жидовецкий Давид Мордкович 1907 - 1943
Жидовецкий Давид Яковлевич 1914 - 1944
Жидовецкий Ефим Эммануилович 1912 - 1944
Жидовецкий Илья Моисеевич ? - 1942
Жидовецкий Иойлах Иосифович 1908 - 1943
Жидовецкий Иосиф Львович 1920 - 1944
Жидовецкий Иосиф Моисеевич 1902 - 1942
Жидовецкий Иосиф Петрович 1910(1920) - 1943
Жидовецкий Исаак Шмуйлович 1909 - 1941
Жидовецкий Иуда Вольфович 1903 - 1942
Жидовецкий Леонид Шоломович ? - 1942
Жидовецкий Леонтий Яковлевич 1914 - 1944
Жидовецкий Матвей Шейлихович 1925 - 1944
Жидовецкий Меер Иосифович 1907 - 1943
Жидовецкий Минаше Аврумович 1909 - 1941
Жидовецкий Михаил Григорьевич 1903 - 1944
Жидовецкий Михаил Давыдович 1923 - 1942
Жидовецкий Моисей Волькович 1904 - 1944
Жидовецкий Моисей Лейбович 1908 - 1941
Жидовецкий Самоил Пиневич 1915 - 1943
Жидовецкий Ф. 1911 - 1944
Жидовецкий Хаим Моисеевич ? - 1941
Жидовецкий Юлий Борисович 1921 - 1942
Жидовецкий Янкель Пинхасович 1908 - 1944
Жидович Александр Иванович 1921 - 1941
Я в составе ударных отрядов был трижды ранен, вохвращался после излечения в ударный отряд и имею 18 боевых наград… Моше.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 3 Июнь, 2013 15:16 
Не в сети

Зарегистрирован: 18 Март, 2011 09:19
Сообщения: 12
Откуда: CCCP
Профессор, не нервничайте вы так, да и аспиранты не поймут, про что вы так эмоционально ответили. Я же Вас за ВОВ не спрашивал, а уж тем более про родственников.
А что у вас в революционное время родственников не было, у меня были, и «красные», и «белые». Одних отметили памятниками и названиями улиц, других расстрелом и репрессиями… ( Эмоции ваши не к чему, а подражая вам могу ответить. Что ж вы так не любите евреев,? Миллионы евреев, помогали одному грузину строить так им ненавистное государство, вот же лицемеры, не правда ли?) Не стоит профессор скатываться на подобное. А уж тем более делать вид, что выкресты как вы их назвали, не имеют отношения к евреям.
Ну да ладно продолжим просвещение аспирантов.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 3 Июнь, 2013 15:21 
Не в сети

Зарегистрирован: 18 Март, 2011 09:19
Сообщения: 12
Откуда: CCCP
Подсказал же профессор, поискать самому, поискал, и вот в процессе поиска еще одну «крамолу» обнаружил. Это жены верховных правителей, сложилось впечатление, что для «входа» во власть нужна была жена еврейка. Исключением был Сталин (не потому ли злоба на него) для русского это не допускалось…
Про руководящий состав ЧК, все знаете..? Или все это вымыслы и антисемитизм? Напомню маленьким примером, Киевское ЧК из 20 правления 5 русских, остальные евреи. Не удивительно, что возникло вот такое мнение, «Но если бы в этих местных чрезвычайках не было ни одного еврея, то и тогда все же эти расправы были бы делом еврейских рук по той причине, что коммунистическая партия, от лица которой все это делалось, во всероссийском масштабе руководилась евреями.»
Достоевский, «...мне иногда входила в голову фантазия: ну что, если б это не евреев было в России три миллиона, а русских; а евреев было бы 80 миллионов - ну, во что обратились бы у них русские и как бы они их третировали? Дали бы они им свободно сравняться с собою в правах? Дали бы им молиться среди них свободно? Не обратили бы прямо в рабов? Хуже того: не содрали бы кожу совсем? Не избили бы дотла, до окончательного истребления, как делывали они с чужими народностями в старину, в древнюю свою истории?»
Ненависть к России и русским двигала евреями и я подозреваю, что некоторых и сегодня она движет. Иначе, нельзя понять к примеру, поступки Розы Залкинд, все, в том числе женщины, дети старики были ее кровавыми жертвами, 100 тысяч уничтоженных только за первую зиму, к сожалению она не одинока. Состав Реввоенсовет Южного фронта: И.Ходоровский, В.Гитис, А.Колегаев. В.Плятт, а так же вот эти двое, Свердлов и Френкиль отличились в уничтожении казачества. «Необходимы концентрационные лагеря с полным изъятием казачьего элемента из пределов Донской области.» - это самое безвинное, в результате их действий казачество с 4,5 млн. чел сократилось до 2 млн. И спровоцировало вооруженное восстание казаков которых добивала 8 армия Якира и Весника… Профессор сравните со Сталиным, этот грузин со своими тройками и прочими формальностями и лихие герои евреи, без списков и формальностей расстреляли пару тройку млн в порыве ненависти и вы за них не просите судить и прочие. Да и правильно, как там, в писании про врагов наших, про стереть с лица земли, евреям ведь можно, это они богом избраны…
Малость отвлекся, продолжим,
X съезд: Ленин, Троцкий, Зиновьев, Сталин, Каменев;
XI съезд: Ленин, Троцкий, Зиновьев, Каменев, Рыков, Томский;
XII съезд: Ленин, Каменев, Троцкий, Сталин, Зиновьев, Рыков, Томский, Бухарин;
XIII съезд: Каменев, Троцкий, Сталин, Зиновьев, Рыков, Томский, Бухарин. Это полит бюро, у кого «контрольный пакет»? Или тоже не тот список? А вот что говорили современники, они в отличии от вас это видели, «В Красном стане евреи изобиловали и количественно, что уже важно, но сверх того занимали командные высоты, что еще важнее.»
Или вот , «Еврей вооружал и беспримерной жестокостью удерживал вместе красные полки, огнем и мечем защищавшие "завоевания революции", по приказу этого же еврея тысячи русских людей, старики, женщины бросались в тюрьмы, чтобы залогом их жизни заставить русских офицеров стрелять в своих братьев... (Бикерман)»…
Можно много фактов приводить но все они говорят об одном значительном "еврейском факторе".


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 6 Июнь, 2013 09:28 
Не в сети

Зарегистрирован: 3 Декабрь, 2008 07:13
Сообщения: 201
Моше999: Вы совершили крупную ошибку послушав своих аспирантов – нельзя никогда давать возможности таким очевидным, откровенным и отчаянным антисемитам как «Борисыч» пользоваться видимостью «дискуссии» чтобы пропагандировать свою человеконенависть. (Надеюсь что Вы пользуетесь этим как типичной иллюстрацией антисемитизма для обсуждения с аспирантами. В таком случае можно сказать «Борисычу» спасибо...... ).
Я вижу несколько типичных приемов здесь.

1. Общий снисходительно-саркастический тон. «.... что вы яврейцы понимаете.....» «.... и чаво вы так расчуствовались.....», и т.д. – включая ответ даже на Ваше прочуствованное перечисление погибших членов Вашей семьи. (И таки не надо было этого делать, Моше999: "Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас." ).
2. Так же типично для этого рода приводить список первых после-революционных Политбюро (и пре-революционного 1917 г.) с большинством евреев. При этом «Борисычи» обычно забывают объяснить как могучий великий (т.п.....) русский народ оказался (вдруг) полным импотентом и сдался маленькой горстке евреев у которых при царе-батюшке не было даже гражданских прав. Так же «Борисычи» забывают что всего через несколько лет евреев в Политбюро почти и не осталось – один Каганович. Встрепенулся могучий великий русский народ?? Не...... Сталин...... А стало лучше жить?

Ещё есть парочка замечаний (поддерживает квоту например) – да времени жалко; в другой раз.......


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 4 Октябрь, 2013 15:44 
Не в сети

Зарегистрирован: 23 Август, 2009 00:14
Сообщения: 8
Уважаемый проф. Моше! Как мы видим, в последнее время высвечивает повышенный интерес к вопросу "ВИНОВНИКИ ХОЛОКОСТА"!? по всей видимости это вызвано с одной стороны некоторой бОльшей открытостью архивов, но, определённо, и ростом стремления реабилитации большевизма, с одной стороны, но также и желанием знать правду! Это чрезвычайно необходимо "ЧТОБЫ НЕ НАСТУПАТЬ ДВАЖДЫ НА ГРАБЛИ!" Ирэм.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 10 Ноябрь, 2013 11:23 
Не в сети

Зарегистрирован: 22 Ноябрь, 2008 16:47
Сообщения: 107
Принудительные миграции в годы второй мировой войны
и после ее окончания
(1939–1953)

Выборочные депортации с аннексированных территорий
Польши, Прибалтики и Румынии в 1939–1941 гг.

Общепринято, что 1 сентября 1939 года, с нападения Германии на Польшу с запада, началась Вторая мировая война. 17 сентября, напав на Польшу с востока, в нее вступил и Советский Союз.

После оккупации Красной Армией в сентябре 1939 года восточных воеводств Польши, тотчас же превращенных в западные области «воссоединенных» Украины и Белоруссии, «зачистки» начались и в них. Испытать их на себе теперь предстояло польским, украинским, еврейским и прочим «националистам».
За действиями советских властей в Польше стояла мрачная двойная тень пакта Молотова–Риббентропа. По крайней мере основные контингенты на депортацию были предусмотрительно интернированы, иные даже осуждены; в их число входили, во-первых, пленные офицеры и солдаты (советская сторона их в качестве военнопленных не признавала), во-вторых, все жители пограничной полосы, от Вильно до Львова, а также лесники, железнодорожники, даже арестанты, в-третьих, все не успевшие скрыться «социально далекие» — воеводы, чиновники, полицейские, помещики, промышленники, торговцы. Их судили «тройки» и приговаривали к срокам от 8 до 20 лет по 54 или 58-й статье Уголовного кодекса.
Слухи же о грядущих депортациях поляков ходили еще с ноября 1939 года. Однако операции по их массовому выселению начались только в 1940 году (можно предположить, что помехой их более скорому осуществлению стала советско-финская война1) и продолжены в 1941 году. Всего, согласно А. Гурьянову, было четыре последовательных и тщательно подготовленных операции, каждая практически осуществлялась за одни сутки: три в 1940 г. (10 февраля2, 13 апреля (точнее, 9 и 13 апреля) и 29 июня — иодна в 1941 г.— в мае-июне). Этапирование эшелонов в глубь СССР отнимало от 2 до 4 недель. А. Гурьянов, изучавший этот вопрос на уровне отдельных эшелонов (всего их потребовалось 211), оценивает общее число депортированных по трем операциям 1940 года в275 тыс. чел., из них 139–141 тыс.— в феврале, 61 — в апреле3 и 75 — летом.4
Подготовка первой депортационной операции началась еще в 1939 году: так, 2 декабря 1939 года Берия предложил Сталину выселить до 15 февраля 1940 года из присоединенных районов всех «осадников» (своего рода польский вариант «казачества») ичленов их семей.5 Официально контингент первой депортации так и назывался — «спецпереселенцы-осадники» (или, точнее, «осадники и лесники»). «Осадники», по официальной советской версии, — это «злейшие враги трудового народа»: бывшие военнослужащие польской армии, отличившиеся в польско-советской войне 1920 года иполучившие за это в 1920–1930-е гг. от благодарного отечества земельные наделы в восточных районах, населенных преимущественно белорусами и украинцами (85% «осадников» составляли поляки, но среди них было немало украинцев и белорусов).
Операции проводили ночью, между двумя и шестью часами. Не догадаться о приготовлениях было трудно, поскольку «скрыть» тысячи подвод с кучерами из местных жителей, сотни грузовиков и вагонов невозможно. Не застигнутых облавами на месте часто записывали выбывшими и оставляли в покое.
Еще 29 декабря 1939 года СНК утвердил «Положение о спецпоселении и трудовом устройстве осадников, выселяемых из западных областей УССР и БССР». Для их трудоиспользования предполагалось создать подведомственные Наркомлесу спецпоселения в районах лесных разработок— преимущественно на Севере Европейской части, на Урале и в Сибири: в частности в Коми АССР, в Кировской, Пермской, Вологодской, Архангельской, Ивановской, Ярославской, Свердловской и Омской обл., в Алтайском и Красноярском краях6. С учетом того, что «по наводке» 1-го секретаря ЦК КП(б) Белоруссии П. К. Пономаренко7 в контингент были добавлены «лесники», как бы самой природой предназначенные для Наркомлеса, Берия предложил часть осадников использовать в системе Наркомцветмета на добыче золота и медной руды, что и было скреплено Постановлением СНК от 14 января 1940 года.
Часть самих «осадников», естественно, попала не в спецпоселки, а в лагеря и тюрьмы. Членов их семей, членов семей военнопленных, проституток, а также беженцев, оказавшихся на территории восточной Польши после 1 сентября 1939 года и изъявивших желание выехать на территорию, оккупированную немцами, но принять которых Германия отказалась, также надлежало выселить в глубь СССР. 10 апреля 1940 года было принято Постановление СНК и выпущена инструкция о порядке проведения выселения: семьи репрессированных и военнопленных— направлялись на 10 лет в Казахстан, беженцы — в северные районы, в спецпоселки при лесозаготовках, проститутки— в Казахскую и Узбекскую ССР.
Несмотря на распутицу, 13 апреля 1940 года состоялась вторая массовая облава и отправка «освобожденных» поляков: этот контингент назывался «административно-высланные». В него входили члены семей репрессированных польских офицеров, полицейских, жандармов, госслужащих, помещиков, фабрикантов и участников повстанческих организаций; среди них были и учителя, мелкие торговцы и даже крестьяне побогаче, пресловутые «кулаки». Интересно, что накануне, 9 апреля 1940 года, чести быть депортированными, причем отдельно от остальных, удостоились проститутки.8
Как вспоминала О. Хребтович-Бутеневич, в каждый дом посылали одну-две подводы и, как правило, двух солдат. Стучались, сверяли списки, отбирали паспорта, старались не грубить, даже паковаться и грузиться помогали: брать с собой разрешалось до 100 кг, но фактически можно было и больше. Подводы подавали к станции, грузили в товарные вагоны: в вагоне— железная печка, нары в три этажа, у задней стены складываются вещи. Как выразился сотрудник НКВД в Актюбинске: «Из поляка никогда коммуниста не сделаешь, во всяком случае в этом поколении. Они все нам враги, сколько бы их ни было!»9
Осужденных направляли в Северный Казахстан (в Актюбинскую, Кустанайскую, Североказахстанскую, Павлодарскую, Семипалатинскую и Акмолинскую обл., — как правило, на 10 лет), проституток— в Казахстан и Узбекистан, всех прочих беженцев — на север России10.
Что же касается депортации беженцев (этот контингент именовался «спецпереселенцы-беженцы»), то она была отложена на лето: только после 5 июня 1940 года — даты отъезда немецкой комиссии, принимавшей индивидуальные заявления граждан опереселении на территорию, контролируемую Германией, — к ней предстояло вернуться.11 Это, в основном, были те бывшие польские граждане, которые бежали на восток от наступающего вермахта, подавляющее их большинство (около 85%) — евреи. Вданном случае следует напомнить, что отказ немцев принять их и эта депортация спасли им жизнь.
Их рассматривали не как заклятых врагов (каковыми, кстати, считались «осадники»12), а как «интернированных эмигрантов», но некоторых, по их желанию и с согласия (а иногда и по требованию) немцев, передавали им. Соответствующее совместное Постановление СНК и ЦК ВКП(б) было издано 14 мая 1941 года. Одновременно оно предусматривало арест и 20-летнюю ссылку на поселение в отдаленные районы СССР членов семей «участников контрреволюционных украинских и польских националистических организаций» (в дальнейшем намечалось обсудить вопрос об аналогичной операции и в Западной Белоруссии).
Собственно говоря, депортации с территории аннексированных польских земель продолжались вплоть до нападения Гитлера на СССР. По расчетам А. Гурьянова, число поляков, депортированных с февраля 1940 по июнь 1941 гг., составило в общей сложности от 309 до 321 тыс. чел.13 По данным Земскова, всего было депортировано 380 тыс. польских «осадников» и беженцев, хотя в таком случае на удивление низкой представляется оценка по состоянию на 1.04.1941 — 210 559 чел., из них осадников — 134 491 и беженцев 76008 чел. Самый значительный контингент бывших польских граждан находился в Архангельской (около 51 тыс. чел.) и Свердловской (около 27 тыс.) обл., а также в Новосибирской обл., Коми АССР, Красноярском крае, в Вологодской, Ивановской и Молотовской обл. (от 20 до 10 тыс. чел.) 14.
По некоторым самооценкам, всего из довоенной Польши в СССР было вывезено 1,6–1,8 млн. чел., не считая белорусов, литовцев и евреев. Количественно эта оценка, конечно, преувеличена, но качественно она безошибочна: польской администрации, польской армии и польской интеллигенции более не существовало.
Тем не менее нельзя не отметить, что вскоре после нападения Гитлера на СССР и установления официальных отношений с польским правительством в Лондоне Указами ПВС от 12 июля и 17 августа 1941 года многие поляки15 были амнистированы и освобождены из спецпоселения: им разрешалось свободное проживание, кроме пограничных и запретных зон, а также режимных городов. Из 389 382 подвергнутых репрессиям бывших польских граждан насчитывалось 120962 осужденных и 243 106 спецпоселенцев. Из них 119 865 чел.— военнослужащих армии Андерса — в 1942 году были эвакуированы в Иран, а остальные 269 176 поляков были вывезены в более южные (по сравнению с теми, где они были ранее) районы и практически сосредоточены в Казахстане, Средней Азии, в Алтайском и Красноярском краях, а также в Свердловской и Челябинской обл. В январе 1943 года бывшие польские граждане были паспортизированы, большинство из них (более 165 тыс. чел.) получили советское гражданство, а около 26 тыс.— сохранили польское. По соглашению между правительствами СССР и Польши от 30 июля 1943 года амнистия была распространена на всех бывших польских граждан на территории СССР, после чего на территории СССР начала формироваться еще одна польская армия16.


Летом 1940 года тень Молотова и Риббентропа накрыла самый северный и самый южный сектора европейской границы СССР. Следует подчеркнуть: новой европейской границы. Сосредоточенность на западном участке границы сохранилась, но депортации охватили уже, кроме территории бывшей Польши, еще и Прибалтику, Бессарабию и Северную Буковину.
14 июня СССР предъявил ультиматум Литве, а 16 июня — Латвии и Эстонии. Условия ультиматумов были приняты правительствами этих стран, соответственно, 15, 16 и17 июня, иуже 17, 20 и 21 июня (в той же последовательности) в этих странах были созданы просоветские правительства17. 27–28 июня аналогичные события произошли и с Румынией, с той лишь разницей, что аннексии подверглась лишь часть ее территории — Бессарабия и Северная Буковина, причем вскорости (2 августа) Бессарабия была объединена с левобережной Молдавией в Молдавскую ССР.
23 июня 1940 года Берия издал приказ о переселении между 5 и 10 июля из Мурманска и Мурманской обл. «граждан инонациональностей», к которым были причислены не только соседние народы — финны, шведы и норвежцы (их, в количестве 2540 семей, или 6973 чел., переселили в Карело-Финскую АССР), но и китайцы, немцы, поляки, греки, корейцы и т. д. (всего 675 семей, или 1743 чел.), направленные на Алтай.
В Прибалтике и Молдавии для организации депортаций потребовалось дополнительное время, поэтому здесь они начались несколько позже. Новая — краткая, но чрезвычайно мощная— волна депортаций развернулась только в конце мая 1941 года, всего лишь за месяц до начала войны.
Впрочем, подготовка к ним шла уже давно. Инструкция о проведении депортации антисоветских элементов из прибалтийских республик была подписана И. Серовым еще 11 октября 1939 года и дожидалась своего часа чуть ли не полтора года.18 В середине мая 1941 года Берия согласовал со Сталиным проект постановления СНК и ЦК ВКП(б) «О мероприятиях по очистке Литовской ССР от антисоветского, уголовного и социально-опасного элемента» (на стадии согласования к Литовской ССР были добавлены Латвийская и Эстонская).19 На этот раз «погромить» предлагалось бывших членов различных националистических партий, полицейских, жандармов, помещиков, фабрикантов, крупных чиновников, офицеров и уголовников, ведущих антисоветскую деятельность и используемых иностранными разведками в шпионских целях. Таких надлежало арестовывать, конфисковывать их имущество и направлять в лагеря на срок от 5 до 8 лет споследующим поселением на 20 лет в отдаленных местностях СССР. Там их дожидались бы уже члены их семей20 (кроме уголовников), а также члены семей тех, кто осужден к высшей мере наказания или скрылся от правосудия и перешел на нелегальное положение (сюда же добавлялись прибывшие из Германии в порядке репатриации и немцы, записавшиеся на репатриацию, но в конце концов отказавшиеся выехать). Для интернированных предлагалось организовать специальные лагеря, где вершилось бы сталинское правосудие (или, как сказано в проекте постановления,— «оформление решений Особого совещания»). По обыкновению, несколько особый контингент составляли зарегистрированные проститутки: их направляли в северные районы Казахстана сроком на 5 лет.
На первый взгляд, более «экспромтной» выглядела молдавская операция. Но и кней подготовка началась задолго до того, как ее официальный инициатор, уполномоченный ЦК и СНК по Молдавской ССР С. А. Гоглидзе попросил у Сталина разрешение на выселение около 5 тыс. активных контрреволюционеров с семьями (активистов буржуазных партий, помещиков, полицейских и жандармов, офицеров белой, царской и румынской армий, крупных торговцев, домовладельцев и примарей, или волостных старшин)21. Подготовка к операции была завершена к началу июня, и бериевская директива от 14 июня фактически лишь подводила черту под уже состоявшимися событиями.
Директива называлась «План мероприятий НКВД по этапированию, расселению и трудоустройству спецконтингентов, высылаемых из Литовской, Латвийской, Эстонской и Молдавской ССР». План предусматривал арест и выселение около 30 885 бывших фабрикантов, помещиков и членов буржуазных правительств из республик Прибалтики иМолдавии (все они, как правило, имели статус «ссыльнопоселенцев»), а также 46 557 членов их семей. Их предполагалось депортировать: из Литвы — в Коми АССР, из Латвии— в Красноярский край, из Эстонии — в Алтайский край и Южноказахстанскую обл., из Молдавии (их в данном случае было большинство)— в Казахстан (Актюбинскую, Карагандинскую, Кустанайскую и Кзыл-Ординскую обл.) и Новосибирскую обл.
А вот краткий общий «график» фактических предвоенных депортаций 1941 года. 22 мая «контрреволюционеров и националистов» выселяли из Западной Украины, вночь с 12 на 13 июня — из Молдавии, Черновицкой и Измаильской обл. УССР, 14 июня— из Литвы, Латвии и Эстонии, а в ночь с 19 на 20 июня — из Западной Белоруссии.
Из Западной Украины и Западной Белоруссии было выселено, соответственно, около 11 и 21 тыс. чел. (в первом случае — в Южноказахстанскую обл., в Красноярский край, в Омскую и Новосибирскую обл., во втором— в Красноярский и Алтайский края и в Новосибирскую обл.).22
Из Молдавии и Черновицкой и Измаильской обл. УССР было переселено в Казахскую АССР, Коми АССР, Красноярский край, Омскую и Новосибирскую обл. более 30 тыс. чел. Применительно к Молдавии имеются более подробные данные. Там, в частности, к аресту и переселению было намечено 8–8,5 тыс. активных молдавских контрреволюционеров: 5 тыс. направлялись в Козельщанский лагерь и 3 тыс. в Путивльский. Членов же их семей (в количестве 33 тыс. чел.) ждало выселение, в основном, в Казахстан и Западную Сибирь: в Южноказахстанскую, Актюбинскую и Карагандинскую обл. направлялись 11 тыс. чел., в Новосибирскую обл.— 10 тыс. и в Кустанайскую, Кзыл-Ординскую и Омскую — еще 6 тыс. чел. (в качестве 6-тысячного резерва определялась Кировская обл.)23.
Операция была начата в полтретьего ночи с 12 на 13 июня (по некоторым сведениям — 11 июня), на сборы давалось всего 2 часа. Несмотря на внезапность, фактически было арестовано и выслано гораздо меньше людей, чем планировалось (в частности, по состоянию на середину сентября 1941 года, из 85 716 высланных в ходе этой последней перед войной операции на выходцев из Молдавии приходилось 22848 чел.). Кстати, и реальная география мест их вселения также отличалась от плановой: в Казахстане их было зарегистрировано 9954, в Омской и Новосибирской обл. — 6085 и5787 чел., добавились Красноярский край (470 чел.) и Коми АССР (352 чел.)24.
Из Литвы (17,5 тыс. чел.) депортировали в Новосибирскую обл., Казахстан и Коми АССР, из Латвии (около 17 тыс. чел.)25 — в Красноярский край и Новосибирскую обл., атакже в Карагандинскую обл. Казахстана, а из Эстонии (около 6 тыс. чел.) — в Кировскую и Новосибирскую обл.
Тем самым общее число депортированных из новых западных областей СССР достигало около 380–390 тыс. чел.26 Регионами вселения стали Север Европейской части, Урал, Западная и Восточная Сибирь, Казахстан и Узбекистан (см. рис. 3).


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 10 Ноябрь, 2013 11:26 
Не в сети

Зарегистрирован: 22 Ноябрь, 2008 16:47
Сообщения: 107
Принудительные миграции в годы второй мировой войны
и после ее окончания
(1939–1953)

Выборочные депортации с аннексированных территорий
Польши, Прибалтики и Румынии в 1939–1941 гг.

Общепринято, что 1 сентября 1939 года, с нападения Германии на Польшу с запада, началась Вторая мировая война. 17 сентября, напав на Польшу с востока, в нее вступил и Советский Союз.

После оккупации Красной Армией в сентябре 1939 года восточных воеводств Польши, тотчас же превращенных в западные области «воссоединенных» Украины и Белоруссии, «зачистки» начались и в них. Испытать их на себе теперь предстояло польским, украинским, еврейским и прочим «националистам».
За действиями советских властей в Польше стояла мрачная двойная тень пакта Молотова–Риббентропа. По крайней мере основные контингенты на депортацию были предусмотрительно интернированы, иные даже осуждены; в их число входили, во-первых, пленные офицеры и солдаты (советская сторона их в качестве военнопленных не признавала), во-вторых, все жители пограничной полосы, от Вильно до Львова, а также лесники, железнодорожники, даже арестанты, в-третьих, все не успевшие скрыться «социально далекие» — воеводы, чиновники, полицейские, помещики, промышленники, торговцы. Их судили «тройки» и приговаривали к срокам от 8 до 20 лет по 54 или 58-й статье Уголовного кодекса.
Слухи же о грядущих депортациях поляков ходили еще с ноября 1939 года. Однако операции по их массовому выселению начались только в 1940 году (можно предположить, что помехой их более скорому осуществлению стала советско-финская война1) и продолжены в 1941 году. Всего, согласно А. Гурьянову, было четыре последовательных и тщательно подготовленных операции, каждая практически осуществлялась за одни сутки: три в 1940 г. (10 февраля2, 13 апреля (точнее, 9 и 13 апреля) и 29 июня — иодна в 1941 г.— в мае-июне). Этапирование эшелонов в глубь СССР отнимало от 2 до 4 недель. А. Гурьянов, изучавший этот вопрос на уровне отдельных эшелонов (всего их потребовалось 211), оценивает общее число депортированных по трем операциям 1940 года в275 тыс. чел., из них 139–141 тыс.— в феврале, 61 — в апреле3 и 75 — летом.4
Подготовка первой депортационной операции началась еще в 1939 году: так, 2 декабря 1939 года Берия предложил Сталину выселить до 15 февраля 1940 года из присоединенных районов всех «осадников» (своего рода польский вариант «казачества») ичленов их семей.5 Официально контингент первой депортации так и назывался — «спецпереселенцы-осадники» (или, точнее, «осадники и лесники»). «Осадники», по официальной советской версии, — это «злейшие враги трудового народа»: бывшие военнослужащие польской армии, отличившиеся в польско-советской войне 1920 года иполучившие за это в 1920–1930-е гг. от благодарного отечества земельные наделы в восточных районах, населенных преимущественно белорусами и украинцами (85% «осадников» составляли поляки, но среди них было немало украинцев и белорусов).
Операции проводили ночью, между двумя и шестью часами. Не догадаться о приготовлениях было трудно, поскольку «скрыть» тысячи подвод с кучерами из местных жителей, сотни грузовиков и вагонов невозможно. Не застигнутых облавами на месте часто записывали выбывшими и оставляли в покое.
Еще 29 декабря 1939 года СНК утвердил «Положение о спецпоселении и трудовом устройстве осадников, выселяемых из западных областей УССР и БССР». Для их трудоиспользования предполагалось создать подведомственные Наркомлесу спецпоселения в районах лесных разработок— преимущественно на Севере Европейской части, на Урале и в Сибири: в частности в Коми АССР, в Кировской, Пермской, Вологодской, Архангельской, Ивановской, Ярославской, Свердловской и Омской обл., в Алтайском и Красноярском краях6. С учетом того, что «по наводке» 1-го секретаря ЦК КП(б) Белоруссии П. К. Пономаренко7 в контингент были добавлены «лесники», как бы самой природой предназначенные для Наркомлеса, Берия предложил часть осадников использовать в системе Наркомцветмета на добыче золота и медной руды, что и было скреплено Постановлением СНК от 14 января 1940 года.
Часть самих «осадников», естественно, попала не в спецпоселки, а в лагеря и тюрьмы. Членов их семей, членов семей военнопленных, проституток, а также беженцев, оказавшихся на территории восточной Польши после 1 сентября 1939 года и изъявивших желание выехать на территорию, оккупированную немцами, но принять которых Германия отказалась, также надлежало выселить в глубь СССР. 10 апреля 1940 года было принято Постановление СНК и выпущена инструкция о порядке проведения выселения: семьи репрессированных и военнопленных— направлялись на 10 лет в Казахстан, беженцы — в северные районы, в спецпоселки при лесозаготовках, проститутки— в Казахскую и Узбекскую ССР.
Несмотря на распутицу, 13 апреля 1940 года состоялась вторая массовая облава и отправка «освобожденных» поляков: этот контингент назывался «административно-высланные». В него входили члены семей репрессированных польских офицеров, полицейских, жандармов, госслужащих, помещиков, фабрикантов и участников повстанческих организаций; среди них были и учителя, мелкие торговцы и даже крестьяне побогаче, пресловутые «кулаки». Интересно, что накануне, 9 апреля 1940 года, чести быть депортированными, причем отдельно от остальных, удостоились проститутки.8
Как вспоминала О. Хребтович-Бутеневич, в каждый дом посылали одну-две подводы и, как правило, двух солдат. Стучались, сверяли списки, отбирали паспорта, старались не грубить, даже паковаться и грузиться помогали: брать с собой разрешалось до 100 кг, но фактически можно было и больше. Подводы подавали к станции, грузили в товарные вагоны: в вагоне— железная печка, нары в три этажа, у задней стены складываются вещи. Как выразился сотрудник НКВД в Актюбинске: «Из поляка никогда коммуниста не сделаешь, во всяком случае в этом поколении. Они все нам враги, сколько бы их ни было!»9
Осужденных направляли в Северный Казахстан (в Актюбинскую, Кустанайскую, Североказахстанскую, Павлодарскую, Семипалатинскую и Акмолинскую обл., — как правило, на 10 лет), проституток— в Казахстан и Узбекистан, всех прочих беженцев — на север России10.
Что же касается депортации беженцев (этот контингент именовался «спецпереселенцы-беженцы»), то она была отложена на лето: только после 5 июня 1940 года — даты отъезда немецкой комиссии, принимавшей индивидуальные заявления граждан опереселении на территорию, контролируемую Германией, — к ней предстояло вернуться.11 Это, в основном, были те бывшие польские граждане, которые бежали на восток от наступающего вермахта, подавляющее их большинство (около 85%) — евреи. Вданном случае следует напомнить, что отказ немцев принять их и эта депортация спасли им жизнь.
Их рассматривали не как заклятых врагов (каковыми, кстати, считались «осадники»12), а как «интернированных эмигрантов», но некоторых, по их желанию и с согласия (а иногда и по требованию) немцев, передавали им. Соответствующее совместное Постановление СНК и ЦК ВКП(б) было издано 14 мая 1941 года. Одновременно оно предусматривало арест и 20-летнюю ссылку на поселение в отдаленные районы СССР членов семей «участников контрреволюционных украинских и польских националистических организаций» (в дальнейшем намечалось обсудить вопрос об аналогичной операции и в Западной Белоруссии).
Собственно говоря, депортации с территории аннексированных польских земель продолжались вплоть до нападения Гитлера на СССР. По расчетам А. Гурьянова, число поляков, депортированных с февраля 1940 по июнь 1941 гг., составило в общей сложности от 309 до 321 тыс. чел.13 По данным Земскова, всего было депортировано 380 тыс. польских «осадников» и беженцев, хотя в таком случае на удивление низкой представляется оценка по состоянию на 1.04.1941 — 210 559 чел., из них осадников — 134 491 и беженцев 76008 чел. Самый значительный контингент бывших польских граждан находился в Архангельской (около 51 тыс. чел.) и Свердловской (около 27 тыс.) обл., а также в Новосибирской обл., Коми АССР, Красноярском крае, в Вологодской, Ивановской и Молотовской обл. (от 20 до 10 тыс. чел.) 14.
По некоторым самооценкам, всего из довоенной Польши в СССР было вывезено 1,6–1,8 млн. чел., не считая белорусов, литовцев и евреев. Количественно эта оценка, конечно, преувеличена, но качественно она безошибочна: польской администрации, польской армии и польской интеллигенции более не существовало.
Тем не менее нельзя не отметить, что вскоре после нападения Гитлера на СССР и установления официальных отношений с польским правительством в Лондоне Указами ПВС от 12 июля и 17 августа 1941 года многие поляки15 были амнистированы и освобождены из спецпоселения: им разрешалось свободное проживание, кроме пограничных и запретных зон, а также режимных городов. Из 389 382 подвергнутых репрессиям бывших польских граждан насчитывалось 120962 осужденных и 243 106 спецпоселенцев. Из них 119 865 чел.— военнослужащих армии Андерса — в 1942 году были эвакуированы в Иран, а остальные 269 176 поляков были вывезены в более южные (по сравнению с теми, где они были ранее) районы и практически сосредоточены в Казахстане, Средней Азии, в Алтайском и Красноярском краях, а также в Свердловской и Челябинской обл. В январе 1943 года бывшие польские граждане были паспортизированы, большинство из них (более 165 тыс. чел.) получили советское гражданство, а около 26 тыс.— сохранили польское. По соглашению между правительствами СССР и Польши от 30 июля 1943 года амнистия была распространена на всех бывших польских граждан на территории СССР, после чего на территории СССР начала формироваться еще одна польская армия16.


Летом 1940 года тень Молотова и Риббентропа накрыла самый северный и самый южный сектора европейской границы СССР. Следует подчеркнуть: новой европейской границы. Сосредоточенность на западном участке границы сохранилась, но депортации охватили уже, кроме территории бывшей Польши, еще и Прибалтику, Бессарабию и Северную Буковину.
14 июня СССР предъявил ультиматум Литве, а 16 июня — Латвии и Эстонии. Условия ультиматумов были приняты правительствами этих стран, соответственно, 15, 16 и17 июня, иуже 17, 20 и 21 июня (в той же последовательности) в этих странах были созданы просоветские правительства17. 27–28 июня аналогичные события произошли и с Румынией, с той лишь разницей, что аннексии подверглась лишь часть ее территории — Бессарабия и Северная Буковина, причем вскорости (2 августа) Бессарабия была объединена с левобережной Молдавией в Молдавскую ССР.
23 июня 1940 года Берия издал приказ о переселении между 5 и 10 июля из Мурманска и Мурманской обл. «граждан инонациональностей», к которым были причислены не только соседние народы — финны, шведы и норвежцы (их, в количестве 2540 семей, или 6973 чел., переселили в Карело-Финскую АССР), но и китайцы, немцы, поляки, греки, корейцы и т. д. (всего 675 семей, или 1743 чел.), направленные на Алтай.
В Прибалтике и Молдавии для организации депортаций потребовалось дополнительное время, поэтому здесь они начались несколько позже. Новая — краткая, но чрезвычайно мощная— волна депортаций развернулась только в конце мая 1941 года, всего лишь за месяц до начала войны.
Впрочем, подготовка к ним шла уже давно. Инструкция о проведении депортации антисоветских элементов из прибалтийских республик была подписана И. Серовым еще 11 октября 1939 года и дожидалась своего часа чуть ли не полтора года.18 В середине мая 1941 года Берия согласовал со Сталиным проект постановления СНК и ЦК ВКП(б) «О мероприятиях по очистке Литовской ССР от антисоветского, уголовного и социально-опасного элемента» (на стадии согласования к Литовской ССР были добавлены Латвийская и Эстонская).19 На этот раз «погромить» предлагалось бывших членов различных националистических партий, полицейских, жандармов, помещиков, фабрикантов, крупных чиновников, офицеров и уголовников, ведущих антисоветскую деятельность и используемых иностранными разведками в шпионских целях. Таких надлежало арестовывать, конфисковывать их имущество и направлять в лагеря на срок от 5 до 8 лет споследующим поселением на 20 лет в отдаленных местностях СССР. Там их дожидались бы уже члены их семей20 (кроме уголовников), а также члены семей тех, кто осужден к высшей мере наказания или скрылся от правосудия и перешел на нелегальное положение (сюда же добавлялись прибывшие из Германии в порядке репатриации и немцы, записавшиеся на репатриацию, но в конце концов отказавшиеся выехать). Для интернированных предлагалось организовать специальные лагеря, где вершилось бы сталинское правосудие (или, как сказано в проекте постановления,— «оформление решений Особого совещания»). По обыкновению, несколько особый контингент составляли зарегистрированные проститутки: их направляли в северные районы Казахстана сроком на 5 лет.
На первый взгляд, более «экспромтной» выглядела молдавская операция. Но и кней подготовка началась задолго до того, как ее официальный инициатор, уполномоченный ЦК и СНК по Молдавской ССР С. А. Гоглидзе попросил у Сталина разрешение на выселение около 5 тыс. активных контрреволюционеров с семьями (активистов буржуазных партий, помещиков, полицейских и жандармов, офицеров белой, царской и румынской армий, крупных торговцев, домовладельцев и примарей, или волостных старшин)21. Подготовка к операции была завершена к началу июня, и бериевская директива от 14 июня фактически лишь подводила черту под уже состоявшимися событиями.
Директива называлась «План мероприятий НКВД по этапированию, расселению и трудоустройству спецконтингентов, высылаемых из Литовской, Латвийской, Эстонской и Молдавской ССР». План предусматривал арест и выселение около 30 885 бывших фабрикантов, помещиков и членов буржуазных правительств из республик Прибалтики иМолдавии (все они, как правило, имели статус «ссыльнопоселенцев»), а также 46 557 членов их семей. Их предполагалось депортировать: из Литвы — в Коми АССР, из Латвии— в Красноярский край, из Эстонии — в Алтайский край и Южноказахстанскую обл., из Молдавии (их в данном случае было большинство)— в Казахстан (Актюбинскую, Карагандинскую, Кустанайскую и Кзыл-Ординскую обл.) и Новосибирскую обл.
А вот краткий общий «график» фактических предвоенных депортаций 1941 года. 22 мая «контрреволюционеров и националистов» выселяли из Западной Украины, вночь с 12 на 13 июня — из Молдавии, Черновицкой и Измаильской обл. УССР, 14 июня— из Литвы, Латвии и Эстонии, а в ночь с 19 на 20 июня — из Западной Белоруссии.
Из Западной Украины и Западной Белоруссии было выселено, соответственно, около 11 и 21 тыс. чел. (в первом случае — в Южноказахстанскую обл., в Красноярский край, в Омскую и Новосибирскую обл., во втором— в Красноярский и Алтайский края и в Новосибирскую обл.).22
Из Молдавии и Черновицкой и Измаильской обл. УССР было переселено в Казахскую АССР, Коми АССР, Красноярский край, Омскую и Новосибирскую обл. более 30 тыс. чел. Применительно к Молдавии имеются более подробные данные. Там, в частности, к аресту и переселению было намечено 8–8,5 тыс. активных молдавских контрреволюционеров: 5 тыс. направлялись в Козельщанский лагерь и 3 тыс. в Путивльский. Членов же их семей (в количестве 33 тыс. чел.) ждало выселение, в основном, в Казахстан и Западную Сибирь: в Южноказахстанскую, Актюбинскую и Карагандинскую обл. направлялись 11 тыс. чел., в Новосибирскую обл.— 10 тыс. и в Кустанайскую, Кзыл-Ординскую и Омскую — еще 6 тыс. чел. (в качестве 6-тысячного резерва определялась Кировская обл.)23.
Операция была начата в полтретьего ночи с 12 на 13 июня (по некоторым сведениям — 11 июня), на сборы давалось всего 2 часа. Несмотря на внезапность, фактически было арестовано и выслано гораздо меньше людей, чем планировалось (в частности, по состоянию на середину сентября 1941 года, из 85 716 высланных в ходе этой последней перед войной операции на выходцев из Молдавии приходилось 22848 чел.). Кстати, и реальная география мест их вселения также отличалась от плановой: в Казахстане их было зарегистрировано 9954, в Омской и Новосибирской обл. — 6085 и5787 чел., добавились Красноярский край (470 чел.) и Коми АССР (352 чел.)24.
Из Литвы (17,5 тыс. чел.) депортировали в Новосибирскую обл., Казахстан и Коми АССР, из Латвии (около 17 тыс. чел.)25 — в Красноярский край и Новосибирскую обл., атакже в Карагандинскую обл. Казахстана, а из Эстонии (около 6 тыс. чел.) — в Кировскую и Новосибирскую обл.
Тем самым общее число депортированных из новых западных областей СССР достигало около 380–390 тыс. чел.26 Регионами вселения стали Север Европейской части, Урал, Западная и Восточная Сибирь, Казахстан и Узбекистан (см. рис. 3).


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 16 Ноябрь, 2013 19:00 
Не в сети

Зарегистрирован: 17 Май, 2008 09:51
Сообщения: 44
Откуда: Израиль
Павел Полян
Недостающее звено в предыстории Холокоста
Размышления над перепиской ценой в два миллиона жизней

Павел Маркович Полян (р. 1952) - географ, историк и (под псевдонимом Нерлер) литератор. Сотрудник Института географии РАН, член Союза писателей Москвы, председатель Мандельштамовского общества.

В Российском государственном архиве социально-политической истории (бывшем Партархиве СССР) хранится поразительный документ. Это письмо начальника Переселенческого управления при СНК СССР Евгения Чекменева председателю Совета народных комиссаров Вячеславу Молотову от 9 февраля 1940 года.
Вот его полный текст:
Вх. 3440
СССР
Переселенческое управление при Союзе ССР
9 февраля 1940 г.
№ 01471с
г. Москва, Красная площадь, 3
Телеграфно - Москва Переселенческая
Телефон К 0 95-03
Председателю Совета Народных Комиссаров
т. Молотову В.М.
Переселенческим управлением при СНК СССР получены два письма от Берлинского и Венского переселенческих бюро по вопросу организации переселения еврейского населения из Германии в СССР - конкретно в Биробиджан и Западную Украину.
По соглашению Правительства СССР с Германией об эвакуации населения, на территорию СССР, эвакуируются лишь украинцы, белорусы, русины и русские.
Считаем, что предложения указанных переселенческих бюро не могут быть приняты.
Прошу указаний.
Приложение: на 6-ти листах.
Начальник Переселенческого Управления при СНК СССР Чекменев
Первым этот документ обнаружил и процитировал российский историк Геннадий Костырченко в своей книге “Тайная политика Сталина. Власть и антисемитизм”. В контексте его собственного исследования он играл лишь второстепенную роль, и введение его в научный оборот прошло поначалу почти незамеченным для историографии Холокоста.
Вместе с тем уже одни имена немецких отправителей письма - будь они в письме названы - заставили бы вздрогнуть. Если полагать, что письма из “Берлинского и Венского переселенческих бюро по вопросу организации переселения еврейского населения из Германии в СССР” были подписаны их руководителями, а поступили они к Чекменеву примерно за неделю до отправки им письма Молотову, то отправителями должны были бы быть не кто иные, как Адольф Эйхман от Берлинского бюро, а от Венского - Франц Йозеф Хубер. Последний сменил Франца Вальтера Шталеккера - будущего обер-палачa евреев Прибалтики - на посту инспектора полиции безопасности и СД в Вене и осуществлял общее руководство целым рядом организаций, в том числе и переселенческим бюро. Реальным жe руководителем после отъезда Эйхмана в Берлин стал его бывший заместитель штурмбанфюрер СС Алоиз Бруннер (Alois Brunner), в январе 1941 года назначенный на эту должность и официально. Но надо всеми ними стоял руководитель РСХА и протектор Богемии и Моравии Райнхард Гейдрих.
А вот имя их московского корреспондента - Евгения Михайловича Чекменева - мало что говорит даже искушенному российскому историку. Он родился в 1905 году и умер 21 апреля 1963-го. С 1927 года в партии, закончил Московскую академию социалистического земледелия и Институт красной профессуры, с 1938 года - на ответственных номенклатурных должностях. С июня 1939-го по апрель 1941 года Чекменев руководил переселенческим движением: он был начальником и председателем коллегии Переселенческого комитета (впоследствии Переселенческого управления) при СНК СССР. С апреля 1941 года заместитель наркома земледелия СССР, а с 1948-го - начальник Главного управления полезащитного лесоразведения и, по всей видимости, заместитель министра совхозов СССР. Позднее - заместитель председателя Госплана СССР, а с 1961 года заместитель председателя Комитета заготовок.
Переселенческое управление, в которое поступил запрос из Берлина и Вены, действительно, было наиболее корректным адресатом для Эйхмана и его коллег. То было ведомство, отвечавшее в СССР за планирование и организацию плановых государственных переселений, осуществлявшихся, в основном, на добровольной основе. Этим оно отличалось от Главного управления лагерей НКВД (ГУЛАГ), отвечавшего за насильственные переселения (депортации) осужденных и заключенных, и Отдела спецпоселений НКВД, отвечавшего за депортации административно-репрессированных. Впрочем, если бы немецкие коллеги написали в НКВД, Лаврентию Берии, они бы тоже не промахнулись.
К сожалению, ни “Приложения на 6-ти листах” (а это, скорее всего, оригиналы писем из Германии вместе с их переводами), ни других примыкающих материалов - ни в российских, ни в немецких архивах - обнаружить пока не удалось.
Однако существо отсутствующих немецких писем передано Чекменевым ясно и четко: Гитлер предлагает Сталину забрать себе всех евреев, оказавшихся к этому моменту на территории “третьего рейха”. Но оно содержит не только вопрос, но и столь же лаконичный ответ на этот вопрос: благодарим за лестное предложение, но забрать ваших евреев, извините, не можем!
Но для того, чтобы лучше понять как вопрос, так и ответ, попробуем взглянуть на письма из Берлина и Вены как минимум с трех разных точек зрения - из перспектив отправителя, адресата и их взаимоотношений на тот момент, когда письма задумывались и писались.
Из перспективы отправителя
Итак, не названными в послании Чекменева авторами писем из Вены и Берлина являлись, по служебному соответствию, только Алоиз Бруннер (или Франц Йозеф Хубер) и Адольф Эйхман. Из последующего, однако, станет ясно, что главным мотором всей интриги был, скорее всего, Эйхман.
C 1 октября 1934 года он служил в Главном управлении СД, референтом в реферате II 112 (Referat Juden). В этом еврейском (точнее, антиеврейском) реферате он занимался вопросами форсирования еврейской эмиграции из Германии, изучал иврит и идиш, знакомился с сионистскими лидерами. В 1938 году, вскоре после мартовского аншлюса Австрии, его переводят референтом того же антиеврейского реферата II 112 в Вену, в Управление руководителя СД в региональном управлении СС “Дунай”, начальником которого был инспектор полиции безопасности и СД штандартенфюрер СС Франц Вальтер Шталеккер.
Еврейская эмиграция из Вены сталкивалась в это время с непредвиденными трудностями бюрократического порядка: евреи, в эмиграции которых государство было так заинтересовано, неделями были вынуждены простаивать в очередях. Одной из причин тому было первоочередное оформление документов состоятельных и платежеспособных евреев, привлекавших для этого немецких адвокатов с хорошими связями и плативших им за это хорошие деньги, что, конечно же, было недоступно беднякам. Социально (а не только национально) чувствительный Эйхман вступился за еврейских бедняков и восстановил, насколько возможно, “справедливость” в очереди на вышвыривание с родины. Оформление необходимых бумаг стоило около 1000 рейхсмарок и занимало от двух до трех месяцев.
Распоряжением рейхскомиссара по воссоединению Австрии с “третьим рейхом” гауляйтера Иосифа Бюркеля (Josef Bürckel) от 20 августа 1938 года в Вене был создан Центр по [осуществлению] еврейской эмиграции (Zentralstelle für jüdische Auswanderung) - специальный орган в составе имперского Министерства внутренних дел, призванный всесторонне регулировать (в смысле торопить и ускорять) эмиграцию австрийских евреев и уполномоченный выдавать им разрешения на выезд. В компетенцию Центра, располагавшегося во вполне символическом месте - бывшем дворце Ротшильда на Prinz-Eugen-Str., 22, входило создание всех необходимых условий для эмиграции, включая переговоры со странами-реципиентами, обеспечение эмигрантов необходимыми суммами валюты, взаимодействие с туристическими и транспортными агентствами, привлекаемыми к решению технических вопросов эмиграции, наблюдение за еврейскими организациями с точки зрения их отношения к политике эмиграции евреев, издание соответствующих инструкций и постоянное руководство этим процессом. Номинальным руководителем Центра был Шталеккер, а его заместителем и управляющим - унтерштурмфюрер СС Адольф Эйхман, его фактический инициатор, организатор и глава.
Первоначально полномочия Центра ограничивалась только двумя гау (провинциями) - Веной и Нижним Дунаем. Однако к концу 1938 года его компетенции были распространены на всю Австрию (Остмарк). С упрощением валютных трансферов и с привлечением к оформлению необходимых документов Венской еврейской общины время обработки заявлений удалось сократить до восьми дней. В качестве характерного ноу-хау Эйхмана можно отметить принцип самофинансирования Центра: он содержался не на бюджетные средства, а за счет специального эмиграционного сбора, взимавшегося с выезжающих евреев. В результате за первые два с половиной месяца своей деятельности Центр выпроводил из Австрии 25 тысяч евреев, а всего за первые полтора года его существования около 150 000 австрийских евреев были вынуждены с его любезной помощью покинуть страну. Организации, аналогичные венскому Центру, были созданы также в Праге и Остраве.
В начале ноября 1938 года, то есть всего за несколько дней до Хрустальной ночи, Эйхман направил в Берлин штурмбанфюреру СС Эриху Эрлингеру (Ehrlinger) отчет о деятельности Центра, в котором, в частности, напоминал о высказанной им еще в начале 1938 года инициативе организовать аналогичный орган во всеимперском масштабе. События 9 ноября добавили много нового в антиеврейскую проблематику, так что решение Гейдриха созвать в субботу, 12 ноября, совещание в РСХА, посвященное выработке стратегии рейха в еврейском вопросе, не выглядит удивительным. На этом совещании Герман Геринг, от имени Гитлера, подчеркивал перспективы плана “Мадагаскар”, а Эйхман доложил о своем венском опыте и о целесообразности открытия в Берлине центра, аналогичного венскому.
Несмотря на погромные настроения Хрустальной ночи, “окончательное решение еврейского вопроса” в то время мыслилось тогда явно в категориях эмиграции, а не ликвидации. В своеобразном эмиграционном раже Эйхман договорился даже до того, что в середине февраля 1939 года, ссылаясь на более чем двукратный спад динамики заявлений на эмиграцию, предложил освободить из Дахау и Бухенвальда всех австрийских евреев, заключенных туда после 9 ноября 1938 года, и отправить их куда подальше за границу. Это предложение, однако, не встретило понимания в СС: Генрих Мюллер отверг его достаточно категорично.
Несмотря на противостояние еврейской иммиграции из рейха со стороны стран-реципиентов, показатели эмиграции и в начале 1939 года были достаточно высокими. Достигнуто это было отчасти благодаря поездкам за рубеж руководителей Венской еврейской общины и Палестинского бюро (последнее добивалось тогда для Австрии половинной квоты на легальный въезд в Палестину), увеличению чилса так называемых “китайских транспортов” и мероприятиям по профессиональной переподготовке эмигрантов. “Китайские транспорты” служили, насколько можно судить, лишь отчасти для переселения в Шанхай, но главным образом - для нелегальной иммиграции в Палестину.
Но прошло еще некоторое время, пока пропагандируемый Эйхманом орган был действительно организован Гейдрихом в Берлине. Это произошло на следующий день после того, как Гитлер произнес в Рейхстаге 30 января 1939 года свои язвительные слова о поведении демократических стран, проливающих слезы о судьбе несчастных немецких евреев и одновременно отказывающих им во въездных документах. Еще через восемь дней с похожими заявлениями выступил и Альфред Розенберг, чьей шокированной аудиторией были дипломатический корпус и иностранные журналисты: он потребовал от Англии, Франции и Голландии создания еврейского резервата на 15 миллионов человек где-нибудь на Мадагаскаре, в Гайане или на Аляске.
Новая организация получила название “Имперский центр по еврейской эмиграции” (Reichszentrale für Jüdische Auswanderung). Получив назначение возглавить его с 1 октября 1939 года, Эйхман покидает Вену и возвращается в Берлин. Здесь, наряду с хлопотами об эмиграции, он приступает и к планированию принудительного переселения евреев в только что - 12 октября - созданное “генерал-губернаторство для оккупированных польских областей”, а также внутри него и если понадобится, то и из него. А 21 декабря 1939 года Гейдрих назначил Эйхмана главой спецреферата IV D 4 (Referat Auswanderung und Räumung) в РСХА, призванного координировать все переселения евреев и поляков на оккупированной польской территории. В результате Эйхман стал поистине ключевой фигурой не только в выработке концепции, но и в реализации всех программ и проектов по “решению еврейского вопроса”.
Их венцом станет, в конечном счете, организация транзитных лагерей в западноевропейских странах и широкой сети гетто при железнодорожных узлах в оккупированных областях на Востоке, сосредоточение в них миллионов евреев - с последующей их депортацией в концлагеря и лагеря уничтожения. Как практику, ему еще многое предстоит обдумать, освоить и усовершенствовать. К познаниям в области иудаики и гебраистики придется присовокупить и сведения из химии и физиологии человека, помогающие найти правильное решение при ответе на такой, например, нелегкий вопрос: какой из выпускаемых промышленностью удушающих газов эффективнее и рентабельнее при ликвидации соответствующих порций людского материала. И глубоко заблуждаются те, кто считает его клерком, кабинетной крысой в нарукавниках: командировки в гетто и концлагеря доказывают обратное.
Первой акцией Эйхмана в Берлине стала так называемая операция “Ниско”. После оккупации Польши в сентябре 1939 года в немецких руках оказалось почти вчетверо больше евреев, чем их было в Германии до прихода нацистов к власти, - около двух миллионов человек Около полумиллиона из них проживали на землях, инкорпорированных непосредственно в рейх (два новоиспеченных райхсгау – Данциг-Западная Пруссия и Вартеланд, вобравший в себя Позен и восточную часть Верхней Силезии). Депортации и освобождение их от еврейского населения казались само собой разумеющейся и первостепенной задачей. Но возникал вопрос: а куда? Где это тихое, удаленное и не предназначенное для “германизации” место? Где будет возрождена российская черта оседлости для евреев в ее немецком исполнении?
В течение сентября ответ на этот вопрос искали внутри будущего генерал-губернаторства: обсуждались идеи “еврейского государства” близ Кракова или “имперского гетто” в Люблине или близ Люблина. Уже в середине сентября 1939 года соответствующие слухи поползли среди еврейского населения бывшей Польши и даже просочились в прессу. В самом конце сентября Гитлер несколько раз высказывался о желании переселить все еврейство, в том числе и немецкое, куда-нибудь в Польшу, между Вислой и Бугом.
Так что ничего удивительного не было в том, что Эйхман и Шталеккер, по указанию начальника гестапо Мюллера от 6 октября 1939 года о депортации евреев из Вены, Катовице и Остравы, 12 октября выехали на трехдневную рекогносцировку в зону, в то время еще временно контролируемую Красной армией, и остановили свой выбор на пространстве площадью 20 тысяч квадратных километров между Вислой, Бугом и Саном со столицей в Люблине.
В эту резервацию, по их мнению, должны были свозить всех евреев со всей Европы, но в первую очередь из Германии, Австрии, бывшей Чехословакии и Польши. Тем самым она мыслилась как важнейшая составная часть стратегического плана по радикальной этноструктурной перестройке Восточной Европы в ходе ее германизации. 7 октября 1939 года фюрер назначил Гиммлера рейхскомиссаром по укреплению германской народности: в этом качестве он должен был курировать и вопросы депортаций поляков из районов, намеченных для сплошной аризации (например, из Данцига и Вартегау). Поляков же предполагалось частично переселить в районы, освобождаемые от евреев, так что связь всех этих усилий с тем, что неподалеку делал Эйхман, была самая прямая.
Собственно депортации евреев начались без какой-бы то ни было раскачки - 9 октября 1939 года был отдан приказ о депортации из Остравы-Моравской и Катовице, а 10 октября - из Вены. Евреев заставляли подписывать заявления об их якобы добровольном переезде в “лагерь для переобучения”. Станциями их отправления были Вена, Острава-Моравска и Катовице, а также Прага и Сосновице, а прибытия - главный лагерь Ниско на реке Сан, а также промежуточный лагерь в деревне Заречье на противоположном его берегу. Оба лагеря были совсем недалеко от советской границы, и некоторым евреям удавалось даже бежать в СССР.
Первый эшелон с 875 евреями был собран 17 октября и отправлен из Остравы 16 октября 1939 года, по пути, 20 октября, он подобрал часть евреев в Катовице и в тот же день прибыл в Ниско. Всего с 17-18 по 29 октября в Ниско пришло шесть эшелонов, в которых находилось 4-5 тысяч человек.
С собой разрешалось брать до 50 килограммов багажа, помещающегося в сетке вагона над занятым местом. Приборы и инструменты можно было сдать в багаж. Разрешалось иметь два теплых костюма, зимнее пальто, плащ, две пары сапог, две пары нижнего белья, платки, носки, рабочий костюм, спиртовку, керосинку, столовый прибор, ножик, ножницы, карманный фонарик с запасной батарейкой, подсвечник, спички, нитки, иголки, тальк, рюкзак, термос, еду. Денег - не более 200 рейхсмарок. Освобождение от переселения было возможно либо по причине болезни (официально засвидетельствованной), либо при наличии документов, подтверждающих эмиграцию в другую страну.
Казалось, у резервата Ниско-на-Сане было большое будущее. Между тем уже 27 октября депортации были прекращены, главным образом из-за протеста только что назначенного на должность генерал-губернатора Ханса Франка, желавшего всю свою вотчину видеть и сделать “юденфрай”. При этом сам лагерь в Ниско был закрыт только в июне 1940 года, когда все его обитатели были возвращены в города, откуда их привезли.
Так что же, ведомственная власть, пусть и СС, проиграла власти территориальной? Едва ли - что бы ни говорил себе Франк. Скорее тут конфликтующими сторонами были две внутриведомственные силы или, еще точнее, два взаимодополняющих, но вместе с тем и конкурирующих друг с другом “проекта” “третьего рейха” - еврейская эмиграция и немецкая иммиграция.
Их интересы столкнулись впрямую: первые корабли из Риги и Ревеля (Таллина) прибыли в Данциг практически в те же самые дни, что и первые венские евреи в Ниско, - во второй половине второй декады октября. Всего из Прибалтики и Волыни планировалось переселить в Вартегау около 200 тысяч фольксдойче, но само Вартегау, соответственно, предстояло перед этим ускоренно освободить от евреев и поляков. Первоначально речь шла о необходимости переселить оттуда до конца 1940 года 80-90 тысяч евреев и поляков, а потом еще около 160 тысяч одних только поляков.
Но сил на все не хватало, и приоритет был отдан именно задаче иммиграции, подталкиваемой и еще одним фактором: уже в конце октября СССР ввел свои войска в прибалтийские страны, и Германия, как никто другой, твердо знала, что за этим последует аннексия.
Дополнительным серьезным фактором стала и новая идея фикс обретения еврейского резервата - так называемый план “Мадагаскар”. Сам по себе этот экзотический остров как место возможного еврейского заселения впервые возник еще в начале века, в сугубо еврейско-сионистских кругах. Первой страной, поднявшей вопрос об эмиграции сюда еврейского населения, стала, однако, не Германия, а Польша, в 1937 году даже посылавшая на остров специальную польско-еврейскую комиссию. Сами евреи отнеслись к этой идее саркастически, французы - крайне сдержанно, а мадагаскарцы - горячо протестовали против нее.
Но сама идея не забылась, и в 1938-1939 годах, особенно после провала конференции в Эвиане, ее подняли на щит нацисты. План “Мадагаскар” представлялся им наименее болезненным средством по обезъевреиванию Европы, причем в качестве возможной “альтернативы” французскому Мадагаскару дебатировалась еще британская Гвиана и бывшая германская Юго-Западная Африка. В декабре 1939 года министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп изложил Папе Римскому мирный план, предусматривавший среди прочего и эмиграцию немецких евреев: в качестве стран иммиграции в этом плане рассматривались Палестина, Эфиопия и все тот же Мадагаскар. Котировки Мадагаскара подскочили особенно высоко после поражения, нанесенного Германией Франции: победитель потребовал себе мандат на управление островом. В начале июня 1940 года начальник еврейского отдела в Auswärtiges Amt Франц Радемахер представил план, согласно которому 25 тысяч французов покинут тропический остров, Германия организует на нем военно-морскую и военно-воздушную базы, а на неоккупированную часть Мадагаскара завезут 4-5 миллионов евреев, которые будут заниматься сельскохозяйственной деятельностью под надзором назначаемого Гиммлером полицай-губернатора.
Впрочем, по мнению Арно Люстигера, и “Мадагаскар” являлся уже вполне людоедским проектом: этот “райский остров” в климатическом отношении мало напоминал рай для европейских евреев, и по-настоящему акклиматизироваться там они, скорее всего, не смогли бы. От этого плана всерьез отказались только в начале осени 1940 года, когда Гитлер принял решение о нападении на СССР.
Таким образом, письма Эйхмана и Шталеккера Чекменеву документируют доселе совершенно неизвестный проект “решения еврейского вопроса” - посредством эмиграции, эвакуации или депортации (как ее ни называй) немецко-австрийского, чешского и польского еврейства в СССР. Если датировать зарождение и обсуждение идеи декабрем 1939-го - январем 1940 года, а посылку писем (по всей видимости, по дипломатической почте) - концом января 1940-го, то русский проект Эйхмана (назовем его условно проект “Биробиджан”) ложится прямо между эпицентрами двух других крупных депортационных проектов - эксперимента “Ниско” и плана “Мадагаскар”.
Есть основания полагать, что, как и в случае с Ниско, это была если не импровизация, то уж чисто ведомственная инициатива РСХА. Если это было иначе, то и генерал-губернатор Ханс Франк был бы в курсе столь многообещающих планов, а он, судя по всему, ничего о такой блестящей депортационной перспективе не знал. Во всяком случае, в своем обобщающем обзоре предстоящих в генерал-губернаторстве кампаний по массовому переселению он ее ни разу прямо не упомянул.
В каждом из трех проектов немцами двигала та или иная конкретная надежда: в проекте “Биробиджан” это была, наверное, надежда на “жидо-большевистский” Интернационал, а также, возможно, расчет на неизбежное разочарование советской стороны результатами вербовки на переезд в СССР среди беженцев из числа украинцев и белорусов в генерал-губернаторстве.
Впрочем, в конце лета и в самом начале осени 1940 года несколько десятков или сотен венских евреев все-таки проследовали через Биробиджан. Это были те счастливчики, кто сумел получить через “Интурист” транзитную советскую визу и был доставлен транссибирским экспрессом в Маньчжоу-Го для дальнейшего следования в Японию, Шанхай или на Филиппины. Согласно данным профессора Хо Хина из Нанкинского университета, этот железнодорожный коридор открылся не ранее 11 июня 1940 года (после того как доставка морским путем стала невозможной) и закрылся не позднее 7 декабря 1941-го.
Следующий “краткосрочный проект” еврейской депортации был сформулирован, скорее всего, на совещании у Эйхмана в Берлине, состоявшемся 17 декабря 1940 года. Для освобождения места для фольксдойче, ожидавшихся из Бессарабии, Буковины, Добруджи и Литвы, к выселению в генерал-губернаторство было намечено не менее 831 тысячи поляков и евреев, плюс еще 200 тысяч человек - в интересах устройства армейских полигонов. Фактические депортации начались в конце января, охватили 25 тысяч человек, в том числе 9 тысяч евреев, а 15 марта 1941 года - в который уже раз! - были прекращены: подготовка к нападению на СССР и чисто военные приоритеты сделали и эти планы неосуществленными.
Победа над СССР и оккупация большей части его европейской территории открывала перед стратегами антисемитизма совершенно новые и еще более заманчивые перспективы “окончательного решения еврейского вопроса”. Европейских евреев было бы достаточно депортировать на Крайний Север или в Сибирь, где они, скорее всего, и сами бесследно исчезли бы.
Но провал блицкрига развеял и эту задумку фюрера, так и не получившую основательного развития. Но нельзя не вспомнить и того, что в конце 1941 года целая серия эшелонов доставила немецких евреев из Берлина, Кёльна и Гамбурга в Ригу и Минск, где все они вскоре - или же с некоторой отсрочкой - были уничтожены.

Из перспективы адресата
Согласно сталинскому определению, тот, и только тот, народ заслуживает обозначения нации, который располагает собственной, национальной, территорией и государственностью. С этой точки зрения евреи, определенно (в глазах и Сталина) являясь нацией, решительно не подпадали под его дефиницию: выход из теоретического тупика мог быть найден только в создании еврейской государственности, и лучше всего - в пределах СССР. Это позволило бы одновременно решить еще две важные задачи - внутриполитическую и международную: во-первых, разгрузить ареал расселения еврейской бедноты в СССР, навязанный ему чертой оседлости царской России и явно аграрно-перенаселенный, а во-вторых - перехватить у сионистского проекта и международную еврейскую иммиграцию, а с нею и приличный капитал. Потенциал внутренней миграции оценивался в сотни тысяч человек, а международной иммиграции - в десятки тысяч.
Отсюда - обилие альтернативных проектов аграрного переселения евреев, обсуждавшихся в СССР уже в 1920-е годы. Первые два проекта выдвинула еврейская секция РКП(б) во главе с Абрамом Брагиным: это создание Еврейской республики или в Белоруссии, или на территории Северного Крыма, степной полосы Украины и Черноморского побережья (вплоть до границ Абхазии). Позднее этот проект ужался до организации еврейской республики в одном только Северном Крыму и расселения там примерно 280 тысяч евреев.
Проблемой создания национальной государственности евреев специально занимались Госкомитет по земельному устройству еврейских трудящихся при президиуме Совета национальностей ЦИК СССР (КомЗЕТ), который возглавлял Петр Смидович, и Общественный комитет по земельному устройству еврейских трудящихся (ОЗЕТ) во главе с Юрием Лариным (Михаил (Михоэл) Лурье). На Западе в лице “Агро-Джойнта” объявился богатый спонсор, обещавший в октябре 1922 года, что вместе с другими благотворителями выделит на это 1240 тысяч долларов. Сверху идее благоволили Лев Троцкий, Лев Каменев, Николай Бухарин, Георгий Чичерин, Михаил Калинин и председатель Всеукраинского ЦИКа Григорий Петровский. Среди ее противников - нарком земледелия РСФСР Александр Смирнов, нарком юстиции Украины Николай Скрыпник и секретарь ЦК КПУ Эммануил Квиринг. Считается, что позиция самого Сталина была нейтрально-доброжелательной.
И тем не менее КомЗЕТ принял решение о заселении свободных площадей в районе уже существовавших еврейских колоний на юге Украины и Северного Крыма. 11 февраля 1926 года была создана комиссия под председательством Михаила Калинина, по представлению которой Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение, гласившее: “Держать курс на возможность организации автономной еврейской единицы при благоприятных результатах переселения”. На проходившем в ноябре того же года съезде ОЗЕТ Калинин приветствовал идею автономии “...в рамках большой задачи сохранения еврейской национальности”, для решения которой, по его словам, необходимо было “...превратить значительную часть еврейского населения в оседлое крестьянское, земледельческое, компактное население, измеряемое, по крайней мере, сотнями тысяч”. Это заявление, по аналогии с известной “Декларацией Бальфура”, окрестили “Декларацией Калинина”.
В 1922-1936 годах в Северном Крыму и на Украине было создано пять еврейских национальных районов, 213 еврейских колхозов с 11 тысячами хозяйств и более 40 еврейских сельхозпоселений. Численность евреев в Крыму неизменно росла и достигла к 1939 году 65 тысяч человек: на них приходилось 8% городского и 3% сельского населения Крыма. В то же время привилегии евреев в землеустройстве, их поддержка из-за границы сельхозтехникой, семенами и породистым скотом вызывали зависть и массовый антисемитизм у славянских соседей, в не меньшей степени страдавших от малоземелья. В результате идея еврейской государственности в Тавриде была встречена в штыки и не прошла.
В годы войны еврейское население Крыма исчезло с лица земли: немцы истребили здесь не менее 67 тысяч евреев и крымчаков (караимов не трогали). В 1944-1946 годах по инициативе Еврейского антифашистского комитета вновь рассматривался “Крымский вариант” еврейской государственности - и с тем же успехом. Идею поддержал Молотов, но на этот раз резким ее противником оказался Сталин.
Наиболее удавшийся (или, по крайней мере, не полностью провалившийся) проект - дальневосточный: переселение еврейских аграриев на четыре с половиной миллиона гектаров плодородных и незаселенных земель в районе рек Бира и Биджан в левобережье Амура, закрепленных за КомЗЕТом еще в 1927 году. Намечалось переселить туда 60 тысяч человек до конца первой пятилетки и еще 150 тысяч - к концу второй. К 1938 году общая численность еврейского населения в области должна была достигнуть 300 тысяч чел.
Но за первые два года (считая от 1928-го) туда не переселилось и двух тысяч евреев. Не помогли ни принудительная демобилизация евреев-красноармейцев, ни рекламные кампании за рубежом, ни даже провозглашение в этом районе Еврейской национальной автономии. За 1928-1933 годы сюда переселилось около 20 тысяч советских евреев и полторы тысячи евреев из Литвы, но при этом более 11,5 тысячи (или почти три пятых) переселенцев успели покинуть “Красный Сион” в Приамурье. Вместо 60 тысяч евреев в Биробиджане к концу пятилетки насчитывалось всего 8 тысяч. И хотя в 1927 году там была конституирована существующая и поныне Еврейская автономная область, глобальной конкуренции с сионизмом и с его идеей сосредоточения евреев в Палестине Биробиджану и большевизму выдержать не удалось.
Тем не менее председатель правления “Агро-Джойнта” Джеймс Розенберг вел переговоры с Михаилом Калининым по поводу размещения европейских евреев в Биробиджане и обещал им полное субсидирование проекта. Правительство СССР обнародовало планы обустройства в 1935 году четырех тысяч семей советских евреев и тысячи семей евреев-иностранцев. Их переселение, правда, оговаривалось весьма жесткими условиями:
“...Все переселяемые из-за границы принимают советское гражданство до въезда в СССР и обязуются не менее трех лет работать в пределах Еврейской автономной области. Отбор переселяемых ОЗЕТом производится в основном на территории, входившей до Империалистической войны в состав Российской Империи. Переселяющиеся в СССР должны иметь при себе 200 долларов”.
Но в действительности все было еще жестче - квоты на въезд постоянно уменьшались. Так, в 1936-1937 годах было заявлено, что Биробиджан сумеет принять не более 150-200 семей из Польши, Литвы и Румынии - ученых, инженеров и врачей.
К этому времени в СССР вовсю разгорелись тотальная шпиономания и установился Большой террор 1937-1938 годов, одной из первых и главных жертв которого были находящиеся в СССР иностранцы. Репрессии уничтожили многих евреев-иммигрантов, а также сотрудников многих внутрисоюзных и международных организаций, практически занимавшихся переселением евреев в СССР.
В 1938 году деятельность “Агро-Джойнта” в СССР была запрещена, и начиная с 1938 года переселение иностранцев-евреев в Биробиджан стало практически невозможным. СССР не проявил ни малейшего интереса и к международной конференции о глобальной судьбе еврейских беженцев, созванной по инициативе США и прошедшей на французском курорте Эвиан с 5 по 16 июля 1938 года.
Вместе с тем именно в эти годы - и всячески подчеркивая при этом свой интернациональный долг - СССР принял тысячи испанских беженцев. Интернациональные чувства по отношению к противникам и жертвам национал-социалистического террора в самой Германии ограничивались лишь немногими коммунистами и их семьями, а также некоторыми знаменитостями, вроде чемпиона мира по шахматам Эманнуила Ласкера.
Тем не менее именно СССР оказался практически единственной страной, принявшей у себя значительное количество еврейских беженцев из западной Польши, оккупированной немцами в сентябре 1939 года.

Из совместной перспективы отправителя и адресата
После столь успешного военного раздела Польши успехи германо-советского взаимодействия продолжились и в других областях, в частности в сфере обмена населением. В том же октябре 1939 года, после “освободительного похода” Красной армии в Восточную Польшу, была создана смешанная германо-советская комиссия по эвакуации. Ее советским и немецким сопредседателями были Максим Литвинов (весной 1939-го снятый с поста наркома иностранных дел СССР) и Курт фон Ремпхохенер (Kurt von Remphohener). Подписи обоих стоят под “Соглашением между правительством СССР и правительством Германии об эвакуации украинского и белорусского населения с территорий бывшей Польши, отошедших в зону государственных интересов Германии, и немецкого населения с территорий бывшей Польши, отошедших в зону государственных интересов Союза ССР”, подписанным в Москве 16 ноября 1940 года.
Главными уполномоченными по реализации договора с советской и немецкой стороны были майор (позднее полковник) Я. Синицын и оберштурмбанфюрер (позднее штандартенфюрер) СС Х. Хофмайер, местонахождением ставок обоих был Луцк на советской стороне; целый ряд представительств обеих сторон действовали и в других городах, как, например, немецкие представительства во Львове, Стрые или Станиславе или советские представительстве в Холме и Ярославе. Эта репатриация носила строго этнический характер: ни славяне, ни евреи, даже если они были членами “арийских” семей, под ее действие не подпадали, а арийцам настоятельно рекомендовали разводиться со столь “неполноценными” и “нежелательными” супругами.
Первый транспорт с 1050 переселенцами был отправлен из Владимира-Волынского 20 декабря 1939 года. К началу нового, 1940-го года число переселившихся превысило 26 тысяч человек, а вся эвакуация была завершена к 4 февраля, охватив около 130-131 тысячи. По другим данным, к 8 февраля 1940 года было эвакуировано на запад до 128 тысяч лиц немецкого происхождения, в том числе и 15 тысяч поляков, могущих, по мнению комиссии, претендовать на “немецкость”.
Члены немецкой комиссии не скрывали своей гордости достигнутым в кратчайшие сроки (всего за шесть недель!) результатом - почти полной очисткой бывшей Восточной Польши от остатков немецкого населения. Лишь крайне незначительная часть, не вняв ни уговорам немецких, ни угрозам советских властей, отказалась от переезда: это были в основном баптисты и католики, опасавшиеся религиозных преследований в Германии.
Число желающих эвакуироваться в противоположном направлении составило около 40 тысяч, и среди них немало евреев, но советская сторона согласилась принять только 20 тысяч из них. Позднее, в конце декабря, она согласилась принять еще 14 тысяч человек (преимущественно евреев), одновременно высылая в немецкую зону около 60 тысяч, не принявших советизации (евреи были и среди них). Подчеркнутое отсутствие интереса со стороны СССР к судьбе польских евреев проявлялось, начиная с первых же заседаний смешанной комиссии.
Сотрудник Главного немецкого штаба по эвакуации в Луцке Брюкнер приводит в своем дневнике (правда, в пересказе) такой случай. В начале декабря 1939 года на пограничный переход у моста через Буг возле местечка Сокол прибыл состав с евреями из генерал-губернаторства. Советские пограничники не пропустили их, а когда те стали все равно прорываться через заслон, то открыли по ним огонь. Когда евреи развернулись и пошли в германскую сторону, то и оттуда их встретили выстрелы. Несколько человек прыгнули в Буг и поплыли на советский берег, один человек утонул. И только через час, после консультаций с высшими начальниками, эту группу пропустили в СССР. Один из советских офицеров так прокомментировал эту сцену: “Значит, немцы в Германию, в Россию русские, а евреи - в Буг?”
После нападения Германии на Польшу 1 сентября 1939 года множество мирных польских граждан - преимущественно евреев – бросили насиженные места и бежали от немцев на “спасительный” восток, в сторону СССР. Все они после 17 сентября 1939 года оказались не в соседнем государстве, а в руках у другого - восточного - агрессора. В этих несколько изменившихся обстоятельствах часть из них сделала свой выбор не в пользу СССР и подала заявления на эвакуацию в Германию, благо оба агрессора заключили друг с другом 16 ноября 1939 года соглашение об обоюдной эвакуации некоторых групп населения. Хотя соглашение и действовало по принципу “восточные немцы в обмен на западных украинцев и белорусов”, заявления принимались от всех желающих, проживавших до 1 сентября 1939 года по ту сторону демаркационной линии. Все первое полугодие 1940 года в Бресте, Владимире-Волынском и Перемышле (с 13 мая - во Львове) работали три германские пропускные комиссии.
С завершением эвакуации немцев процесс обмена населением на пространстве бывшей Польши, судя по всему, не закончился: нерешенными оставались чисто операционные вопросы - обмен бывшими польскими гражданами по признаку их проживания до начала войны. Число заявлений о разрешении возвратиться в западные районы Польши подали в общей сложности 164 тысяч человек, главным образом поляков. Сроком завершения эвакуации было намечено 15 мая 1940 года, но позднее он был продлен еще на две-три недели. Все это время на аннексированных восточнопольских территориях непостоянно и небольшими группами, но все же находились немецкие офицеры из комиссий по эвакуации.
Уже в первые дни сентября 1939 года, когда вермахт захватывал Западную Польшу, в восточных ее воеводствах стало накапливаться значительное количество еврейских беженцев из западных воеводств - около 150-200 тысяч из общего количества приблизительно в два миллиона евреев, проживавших до этого в Западной Польше. После аннексии Восточной Польши Красной армией и “воссоединения” с советскими Белоруссией и Украиной все они оказались в СССР, причем приток беженцев продолжался и после 17 сентября. На территории, захваченной самим СССР, постоянно проживало, по оценкам Мордехая Альтшулера, 1292 тысячи бывших польских евреев.
Большинство еврейских беженцев предпочитало Сталина Гитлеру и жизнь в СССР - лишь бы не остаться у немцев. Евгений Розенблат пишет, что тем самым они совершали “бегство из реальности в миф”, в частности в миф о справедливом советском строе. По нашему мнению, все это ни на секунду не выходило за рамки “реальности” - из одной скверной реальности люди бежали в другую, в надежде, что все-таки она лучше и безопасней, чем та, что они в панике покинули.
Отношение к ним со стороны советской власти, согласно тому же Розенблату, прошло через несколько фаз - от “благожелательно-лояльного” осенью 1939 года через “выжидательно-корректное” в первой половине 1940 года и до “требовательно-жесткого”, начиная с лета 1940 года, когда значительная часть польско-еврейских беженцев была депортирована на восток СССР.
В начале октября 1939 года первостепенной была задача регистрации и учета: но уже тогда было ясно, что их так много (в одном только Белостоке - от 10 до 25 тысяч человек!), что перераспределение и переселение в другие места неизбежны. Этот вопрос обсуждался на заседании бюро ЦК КП(б) Белоруссии 14 октября 1939 года, постановившем создать специальную правительственную комиссию по размещению и трудоустройству беженцев на территории БССР. Постановлением Совнаркома БССР № 773 от 25 октября 1939 года такая комиссия во главе с И. Гориным, действительно, была создана. Общее количество беженцев в одной только Белоруссии, по ее данным на декабрь 1939 года, составило около 120 тысяч человек. Комиссия рекомендовала разгрузить восемь городов - центров скопления беженцев (Белосток, Брест-Литовск, Гродно, Барановичи, Пинск, Лида, Молодечно, Слоним) и переселить “излишки” в восточные области республики, где предложить физическую работу (на торфоразработках, например). Около 23 тысяч было переселено уже к концу октября 1939 года, из них примерно пятая часть, не найдя себе работы по специальности, к февралю 1940 года вернулась в западные области (где трудоустроиться, впрочем, было еще сложней).
10 ноября 1939 года постановлением СНК СССР № 1855/486 была создана советская комиссия под председательством Лаврентия Берии по вопросу учета и трудового использования беженцев как рабочей силы, которой поручались также вопросы “обратной эвакуации” (то есть выдворения в Германию) неблагонадежных или нетрудоспособных беженцев. Около 25 тысяч отказались принять советское гражданство и решительно потребовали отправки в Палестину или западноевропейские страны: таких, к неудовольствию немцев, немедленно эвакуировали обратно, а часть была даже арестована. Другая часть спокойно приняла советское гражданство и даже завербовалась на работы внутри СССР, но большинство все же попыталось осесть и закрепиться на новой советской и бывшей польской земле.
Политика советских властей по отношению к еврейским беженцам носила, как справедливо заметил Евгений Розенблат, во многом “импровизационный характер”. Так, в начале 1940 года в Белостоке действовал запрет брать беженцев на работу через отделы труда, что в постановлении бюро Белостокского обкома КП(б) Белоруссии от 4 февраля 1940 года было расценено как мера, подталкивающая беженцев к спекуляции, и осуждено.
Вместе с тем, и попытки советской власти распорядиться беженцами точно так же, как и остальным советским населением, перевоспитать их и навязать те виды трудовой деятельности, к которым они - портные, ремесленники, рабочие, торговцы - были совершенно не приучены, в целом не увенчались успехом. Часть из них отказывалась принять советское гражданство. Отношение к таким беженцам стало настороженным, их рассматривали как социально чуждый и дестабилизирующий элемент.
Те из беженцев, кто смог найти крышу над головой у своих родственников в советской зоне, кто принял или согласился принять советское гражданство, могли чувствовать себя - по крайней мере, до 22 июня 1941 года - в относительной безопасности. Остальных же ожидала депортация - на север европейской части и пусть и в Западную, но Сибирь, - правда, ждать ее пришлось относительно долго.
Собственно, к депортационной зачистке новоприобретенной польской территории Советы приступили в середине февраля - то есть буквально сразу же после того, как из больших городов уехали немецкие эвакуационные комиссии. Уже 10 февраля 1940 года была проведена первая и самая большая операция такого рода - депортация около 140 тысяч “спецпереселенцев-осадников”. “Осадниками” назывались бывшие военнослужащие польской армии, отличившиеся в польско-советской войне 1920 года и получившие за это в 1920-1930-е годы от благодарного отечества земельные наделы в восточных районах, населенных преимущественно белорусами и украинцами. В апреле (9 и 13 числа) последовала депортация 60 тысяч так называемых “административно-высланных”. В их число входили члены семей расстрелянных польских офицеров, полицейских, жандармов, госслужащих, помещиков, фабрикантов и участников повстанческих организаций; среди них были и учителя, мелкие торговцы и даже крестьяне побогаче, пресловутые “кулаки”. Интересно, что еще раньше, 9 апреля 1940 года, чести быть депортированными, причем отдельно от остальных, удостоились проститутки. Большинство депортированных составляли поляки, небольшая часть - украинцы и белорусы.
А вот третья депортационная волна из числа граждан бывшей Польши была почти исключительно (на 85-90%) еврейской. Контингент назывался “спецпереселенцы-беженцы” и состоял из тех, кто бежал на восток от наступающего вермахта: таких рассматривали как “интернированных эмигрантов”. Намеченная еще в марте, их депортация могла состояться не ранее середины июня 1940 года, когда из СССР уехала последняя немецкая комиссия, принимавшая индивидуальные заявления граждан о переселении на территорию, контролируемую Германией.
Фактически же она состоялась только 29 июня 1940 года. Около 77 тысяч человек направили в спецпоселки на севере СССР - в Архангельской, Свердловской и Кировской областях - для использования, главным образом, на лесоразработках. Вместе с тем большинство беженцев до войны были мелкими ремесленниками и торговцами, врачами и так далее.
“Стремление портных, сапожников, часовых дел мастеров, парикмахеров и др. быть использованными по специальности, полностью удовлетворить в пределах их расселения не представляется возможным. Поэтому приходится людей этих профессий (избыточную часть) осваивать на лесе”.
Экономическую эффективность “освоения портных на лесе” можно было бы поставить под сомнение с самого начала. Но нельзя не отметить, что большинству этих людей огорчительный отказ немцев в приеме обратно и отвратительная действительность советской депортации спасли жизнь.

…Но как бы то ни было, в начале 1940 года во власти немцев оказалось весьма многочисленное еврейское население - до 350-400 тысяч человек в самом рейхе (включая сюда и австрийских евреев, и евреев Чехии и Моравии) плюс более чем 1,8 миллиона в генерал-губернаторстве, на бывших польских территориях. Именно о них, в сущности, и говорится в письме товарищу Чекменеву. Избавиться от них было и психопатической мечтой, и политической целью Гитлера.
Но был ли этот подарок желанен Сталину? Подарок в 2,2 миллиона евреев - 2,2 миллиона людей с мелко- и крупнобуржуазной психологией? Даже с полутора сотнями тысяч польских евреев государство уже так основательно помучилось, отправляя их на торфоразработки или же депортируя! Да и кто знает, не скрывается ли под личиной этого лавочника или того портного немецкий шпион? И если разрешить им вольное проживание по всей стране, то сколько же сил, энергии и затрат потребуется на их чекистско-оперативное обслуживание? И не отправлять же их всех в ГУЛАГ или на спецпоселение, как это было решено и сделано по отношению к нескольким десяткам тысяч еврейских беженцев из Польши?
А если расселить их на Западной Украине, как предлагали немцы, то там ведь и так уже почти 1,4 миллиона “трофейных” польских евреев! Куда бы их самих деть, учитывая вероятное стратегическое значение этого региона в недалеком будущем?
А если отправить их в резерват “Биробиджан-на-Амуре”, как это тоже предлагали наивные немцы, то ведь он рассчитан на несколько сотен тысяч человек и его инфраструктура явно не рассчитана на переваривание и укоренение такой массы! Да, Еврейская автономная область остро нуждалась в притоке еврейского населения и даже просила Кремль помочь ей переселить на свою территорию в течение двух-трех лет 30-40 тысяч евреев из Западной Украины и Западной Белоруссии, но более чем 15 тысяч человек в год она была просто не в состоянии “переварить”.
Итак, отказ СССР от столь лестного предложения Германии был запрограммирован. Приведенные Чекменевым сугубо формальные соображения, в сущности, смехотворны и даже немного лукавы (никаких русинов в тексте соглашения нет). Ничто не привязывало и к уже действующим соглашениям - при обоюдном желании можно было легко заключить новый договор. Истинные мотивы отказа лежали, скорее, в другом - в патологической шпиономании сталинского режима, в подозрительно-недоверчивом отношении к классово-буржуазной еврейской массе из капиталистических стран, а также в колоссальных масштабах предложенной Берлином иммиграции.
Не знаю, отдавали ли себе Молотов и Сталин полный отчет в том, какими последствиями для европейского еврейства обернется их отказ? Сталин, который уже через месяц сам решится на уничтожение польского офицерства, и Молотов, в то время не только председатель Совнаркома, но еще и нарком иностранных дел, вполне могли бы просчитать, что станет с евреями в гетто и концлагерях, когда рутинная депортация уже не будет решать всей проблемы.
По крайней мере, другой советский дипломат - Федор Раскольников (бывший посол в Болгарии и невозвращенец-эмигрант) - прекрасно уловил последствия такого отказа. Еще в сентябре 1939 года он обратился к Сталину с поистине пророческим открытым письмом: “Еврейских рабочих, интеллигентов, ремесленников, бегущих от фашистского варварства, вы равнодушно предоставили гибели, захлопнув перед ними двери нашей страны, которая на своих огромных просторах может приютить многие тысячи эмигрантов”.
Конечно, проще всего было бы откликнуться на обнаруженный документ восклицанием типа: “Ах, оказывается, евреев Германии, Австрии и Польши можно было спасти! Гитлер предлагал их Сталину, а тот не согласился, не спас, оставил их на погибель!”
Но думать так было бы очень большим упрощением ситуации. СССР преследовал свои собственные интересы, реализации которых массовое прибытие евреев могло только помешать. И Сталин не был бы Сталиным, если бы руководствовался морально-вероятностными императивами или просто клюнул бы на удочку Гитлера.
Получив отказ (или, что еще более вероятно, не получив из Москвы никакого ответа), Эйхман едва ли расстроился. Он, привыкший изучать и знать своего врага, был готов и к этому.
Но серия неудач с территориальным решением еврейского вопроса - Ниско, Биробиджан, Мадагаскар, - безусловно, подтолкнула его к поиску и продумыванию других путей “разрешения” этой проблемы - путей экстерриториальных, куда более радикальных и абсолютно надежных. Казнь вместо высылки, газовые камеры вместо гетто, яры и карьеры вместо лагерей, братские могилы вместо Мадагаскара или Сибири.
Да, вопрос тогда так и остался открытым. Но ненадолго - года на полтора.
Его позднейшее и иное решение, как известно, вошло в историю под страшным именем Шоа.

_________________
Пророк


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 13 Декабрь, 2013 07:07 
Не в сети

Зарегистрирован: 3 Декабрь, 2008 07:13
Сообщения: 201
regular: c огроным интересом читаю Ваши сообщения, сейчас о депортации поляков с территорий "освобожденных" Советской армией в 1939 году. Я сам родился во Львове, после войны, и как сейчас чуствую, только несколько лет после описываемых Вами событий. Можете ли Вы дать точные источники этих данных? Выходит и мы, и "настоящие" поляки жертвы Советов и нацистов. И дейсвительно, я знал людей, освобожденных из советских лагерей в 1942м году, после "признания" советами правительства Андерса. Польские евреи, как и остальные поляки вернулись после войны в Польшу - и большинство из них довольно скоро уехало в Израиль.
Прочитал только малую часть - продолжу завтра. Спасибо!!!


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 117 ]  На страницу Пред.  1 ... 4, 5, 6, 7, 8

Часовой пояс: UTC + 2 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 3


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  
Forum.IsraelInfo — Израильский форум   2002 — 2014 © Все права защищены.
Реклама на israelinfo - Рейтинг@Mail.ru - LiveInternet
Разработчик и владелец сайта компания InterLink Info Ltd.
israelinfo - Израиль на ладони